Сегодня
Регистрация | Забыли пароль? Логин Пароль   
СУДЬБОДРОБИТЕЛЬНАЯ МАШИНА
Автор: chelovek42 20-10-2010, 12:04 0 5196    
СУДЬБОДРОБИТЕЛЬНАЯ МАШИНА


Очевидно, сегодня клеть вывезла Олега на-гора в последний раз.
Выходя из клети, он поймал на себе несколько сочувственно-любопытных взглядов. Ему это было неприятно и стало немного грустно. Безразлично ответив на приветствия товарищей, Олег направился в шахтную баню.
А вечером он зашел к своему другу еще со школьной скамьи, Николаю и рассказал о событиях, произошедших с ним в последнее время. Николай с удивлением выслушал эту историю, покачал головой и вдруг неожиданно произнес:
- А пошли ты их всех на … Лично я давно уже убедился в справедливости древней пословицы: "Что Бог ни делает - все к лучшему!"
Эти, вроде бы и не к месту сказанные слова, вдруг почему-то улучшили настроение Олега и произвели в нем какой-то перелом, пробудили прежнее любопытство к жизни, подавили возникшее было презрение к человечеству, так как людей теперь он начал видеть как бы с обратной стороны, как бы с изнанки, до последних событий от него скрытой.
В процессе разговора с Николаем вся история прошла перед его глазами, и он вновь окунулся во все перипетии этих, странных для него в тот период, событий...
Олег уже третий год работал на шахте подземным машинистом электровоза. Та смена, когда все это началось, была самой обычной четвертой сменой, каких у него были уже сотни. К концу смены он выполнил все задания, данные ему горным мастером: вывез с участков уголь и породу, а взамен затолкал туда порожние вагонетки и вагонетки с крепежным лесом. В конце концов, электровоз Олега остановился в том месте квершлага, откуда к стволу было идти ближе всего.
Олег снял ключ с контроллера, взял из кабины самоспасатель и направился к стволу.
- Подожди, Олег, - остановил его знакомый голос Анатолия, горного мастера одного из добычных участков.
Олег остановился и поздоровался с Анатолием.
- Слушай, будь другом, затолкай «козу» с распилами на участок, - попросил Анатолий.
- У меня сегодня занятия в техникуме, время на пределе, да и сейчас первая смена спустится, - Олег уже жил той жизнью, которая ждала его на поверхности.
- Лесогоны сегодня на нашем участке на час раньше вышли. А пока машинист первой смены явится, да еще, наверное, батарею на электровозе поедет менять, пройдет много времени, - гнул свою линию Анатолий. - Ну, будь же человеком!
Олег молча плюнул себе под ноги и зашвырнул самоспасатель назад в кабину.
Участок Анатолия был далеким, и когда электровоз снова вернулся к стволу, сменщик уже ждал Олега на квершлаге.
- Давай быстрее на ствол, - сказал он, - проходчики клеть собираются занимать, а это надолго!
"Не хватало еще опоздать на последнюю клеть", - подумал Олег и бегом бросился к стволу.
Клеть еще не ушла, и в ее этажах мелькали светильники находившихся там людей. Знакомые забойщики приоткрыли дверцу и потеснились, когда он с ходу вскочил к ним. Через несколько секунд клеть мягко пошла вверх.
- У, шилом бритый! - закричал в сторону стволового один из забойщиков и погрозил ему кулаком.
- Ты чего? - спросил Олег.
- Не пускал в клеть, рожа «бандерская»! Говорил, занята уже!
Олег присвистнул. Невыполнение указаний стволового считалось на шахте грубым нарушением правил безопасности.
Где-то в середине ствола клеть остановилась, повисела неподвижно минут десять, а затем тронулась вновь, и вскоре вывезла свое содержимое на дневную поверхность.
Возле ствола стояли горнотехнический инспектор и начальник внутришахтного транспорта, и внимательно вглядывались в лица шахтеров, выходящих из клети.
Олег с юмором подумал о своем странном «везении», которое прилипло к нему ещё в детстве и не покидало до сих пор. Например, если он с соучениками отправлялся на шахтный мусорник собирать выброшенные самоспасатели и за ними начинала гоняться охрана, то ловили почему-то именно его и его одного. Если несколько человек в школе "бастовали", то есть прогуливали урок или несколько уроков, то родителей вызывали только у него одного. И так далее...
Олег начал прогнозировать: «Так, видимо, будет и в этот раз. Меня и Петю, горного мастера, зафиксируют. А остальных начальство просто не знает в лицо». Впрочем, он не придал особого значения этому инциденту, даже почти забыл о нем.
И вдруг спустя два дня после этого случая, перед стволом появился этот огромный плакат, написанный кумачовыми буквами "Олега Николаева и Петра Сушко за грубое нарушение ПРАВИЛ БЕЗОПАСНОСТИ с шахты уволить".
Сначала Олег подумал, что это написано не о нем, затем, что это какая-то нелепая ошибка. Но действительность показала, что ошибки здесь нет никакой. Заработала какая-то странная машина, будто бы и никем не управляемая, но вместе с тем целеустремленно работающая в нужном направлении, работающая безукоризненно плавно, неудержимо свирепо, без скрипа и задержек.
Началось с того , что после появления плаката те прежние товарищи, с которыми он работал плечом к плечу, да что греха таить, и выпивал вместе не единожды, начали как-то странно с ним здороваться, и после приветствия спешили отвести глаза в сторону и быстро уходили по внезапно возникающим неотложным делам. Неожиданно подошел Василий, машинист опрокидывателя из другой смены.
- Плохи твои дела, - сочувственно сказал он.
Олег промолчал и вопросительно посмотрел на Василия.
- Ну, а что мы можем сделать? - Василий попытался ответить на незаданный вопрос Олега, затем замолчал и вместо продолжения крепко пожал ему руку.
Странная машина набирала обороты.
На следующий день утром, после того как Олег последний раз съездил в шахту, он встретил горного мастера Петю Сушко - товарища по несчастью.
- Вот, записался на прием к директору, расскажу ему, что у меня двое детей, может быть, простят! - поделился с ним своими планами Петя. - К начальнику участка не ходи, с ним уже вопрос нашего увольнения согласован.
Олег с неприязнью вспомнил начальника участка внутришахтного транспорта, который за два года работы ни разу не снизошел до того, чтобы поговорить с ним на какую-либо тему. Вспомнил его суровое, точно выточенное из камня лицо, его красный с прожилками нос.
- Если пойдешь к директору, то на меня не ссылайся, - предупредил его Петя, - каждый должен выпутываться сам по себе.
- Не беспокойся, я к директору идти не собираюсь, - успокоил его Олег. После того, как из общей стены отчуждения выделились Николай и Василий, он начал чувствовать себя почти спокойно.
Но, тем не менее, что-то нужно было делать и Олег отправился в шахтком, вспомнив, что эта организация и существует-то в общем для того, чтобы стоять на страже интересов трудящихся. Дверь кабинета председателя шахткома была приоткрыта, и он увидел, что в кабинете, спиной к нему, слегка наклонившись, стоял начальник внутришахтного транспорта и почтительно разговаривал с председателем шахткома.
Олег уловил конец фразы: "...всех наказывать не имеет смысла, поэтому приняли решение ограничиться этими двумя".
"Доверили шефу оформить увольнение по статье, - понял Олег, - Ну что ж, эта сволочь, наверняка, оправдает доверие руководства!" – решил он.
Председатель шахткома рассеянно смотрел на бумаги. Чувствовалось, что мысли его были далеко. Видимо, он обдумывал какие-то глобальные вопросы защиты интересов трудящихся, а может быть, просто в его крови начала бурлить весна. Ведь председатели шахткомов тоже люди, и им присущи все человеческие слабости!
- Так, что же, Аким Борисович? - напомнил о себе шеф Олега.
- Да. Да. Конечно, - возвратился в этот мир председатель шахткома, - профсоюз в принципе возражать не будет. Все бумаги вы оформили правильно.
"Вопросов нет", - подумал Олег. - "Если бумаги оформлены правильно, то на хрена нам вообще нужно видеть человека?"
И он так же незаметно отошел от приоткрытой двери кабинета, как и подошел к ней. Здесь ему делать было уже нечего.
"А в комитет комсомола вообще идти нет никакого смысла, - решил он. - Они там способны только выколачивать взносы да трескать водку".
На улице светило яркое весеннее солнышко. До начала занятий в техникуме было еще довольно много времени, и Олег устроился в тени на скамеечке. Он заново начал обдумывать эту свою, до сих пор кажущуюся ему невероятной, историю.
К шахтному комбинату шла вторая смена. Олег на своей скамеечке был почти незаметен, но сам видел вход в нарядную очень хорошо. Вот к двери подошел Петя Сушко и весело с кем-то поздоровался.
"Простил директор", - понял Олег, но зависти к Петру почему-то не почувствовал. Не было к нему и неприязни.
Олег любил механизмы и с удовольствием изучал устройство новых, незнакомых ему до той поры машин. Постепенно, шаг за шагом, постигал он алгоритмы их функционирования, следил за полетом мыслей конструкторов, иногда творческих, красивых, нередко гениальных, с точки зрения Олега. Иногда, наоборот, приземленных и рутинных. Так было и здесь: Олег начал постигать устройство и систему функционирования странной машины.
В техникуме, еще до начала занятий, он отправился в кабинет теоретической механики, чтобы договориться о времени пересдачи "хвоста" по динамике, который тянулся за ним уже более двух недель.
- Разрешите, Вера Спиридоновна? - спросил он, приоткрыв дверь.
- Входите.
- Вера Спиридоновна, моя фамилия Николаев. Более двух недель назад я сдавал вам зачет по динамике и вы мне его не поставили. Когда можно будет пересдать?
- А вы готовились?
- Конечно, готовился!
- Ну, тогда хоть сейчас.
Олег несколько растерялся, так как не рассчитывал сдавать зачет сегодня. К тому же он вспомнил, что собираясь, так и не положил в карманы джинсов заготовленные шпаргалки.
"Ладно! Бог не выдаст, свинья не съест", - решил он, и сказал:
- Если можно сейчас, то лучше бы сейчас.
В кругу студентов поговаривали, что у Веры Спиридоновны в общем - то не складывалась личная жизнь. Жила она то ли одна, то ли с мамой. Возможно, поэтому она с невозмутимым хладнокровием отправляла нерадивых студентов с экзаменов или зачетов. Хотя ребята признавали, что делала она это все же без элементов видимого садизма, а лишь в пределах, по ее мнению, добросовестно исполняемого долга. То есть, фигурально выражаясь, она не ела студентов живьем, запивая съеденное их же кровью.
Примерно через полчаса Олег разделался с задачей и набросал ответы на вопросы теории. Он знал, что Вера Спиридоновна смотрела в первую очередь задачу, и если с задачей у студента не получалось, то можно было с чистой совестью вставать и уходить.
- Что, уже готовы? - спросила преподаватель, заметив, что Олег поднял голову.
Сверив числа промежуточных и окончательного ответов, полученных Николаевым, с записанными у нее на бумаге, Вера Спиридоновна покачала головой:
- Ну что ж. Рассказывайте теперь теорию.
В конце концов, Олег с Божьей помощью выпутался из всех центробежных и центростремительных сил, а также кориолисовых ускорений, и с радостью наблюдал, как Вера Спиридоновна вывела в его книжке "Зачтено". Поняв, что теперь уже ничем не рискует, Николаев сказал:
- А всё же, Вера Спиридоновна, вы мне зря прошлый раз не поставили зачет. Тогда я решил задачу тоже правильно, хотя и способом, несколько отличным от того, который был записан у вас. Поэтому промежуточные ответы и выводы были другими. Хотите посмотреть?
Преподаватель взглянула на лист с решением задачи, затем на Олега и устало махнула рукой:
- А зачем вам это нужно, Николаев? Зачет же у вас уже стоит?
- Как это зачем... - начал Олег и осёкся. Он вдруг понял, до какой степени Вере Спиридоновне осточертели все эти вращающие моменты и перерезывающие силы вместе с разгильдяями студентами вообще, и с ним, Олегом Николаевым, в частности. Понял, и впервые взглянул на преподавателя не как на противника на ринге, а проникся к ней сочувствием, увидев в ней усталого и не особенно везучего человека.
- Да, действительно, Вера Спиридоновна. Теперь это никому уже не нужно, - сказал он и добавил. - Спасибо вам за зачет.
Из кабинета теормеханики он вышел в хорошем настроении.
"На немецкий язык теперь уже не пойду", - решил он.
В свое время, еще в школе, читал он кое-что на немецком языке сверх программы и теперь, практически не готовясь, со своим словарным запасом имел по этому предмету крепкую четверку.
Немного подумав, Олег вышел из здания техникума и направился в сторону шахтного дворца культуры, где в этот вечер должен был состояться концерт Жака Дуваляна - репатрианта из Франции армянского происхождения.
В зрительном зале место Олега оказалось слева от трех девушек - как понял он из их разговора, студенток местного пединститута. Когда Дувалян запел на французском языке "Опавшие листья", Олег попросил сидевшую рядом с ним девушку, чтобы она перевела ему содержание песни, хотя сам несколько раз до этого слушал ее русскоязычный эквивалент.
Та посмотрела на Олега и начала переводить:
"Ветер осенние листья кружит,
Впрочем, ему их нисколько не жаль..."
Переводила она недолго - вскоре сзади на них зашикали, чтобы они не мешали своими разговорами слушать концерт окружающим.
Олегу было хорошо. Он стал совершенно равнодушен к тому, что его уволили с работы за грубое нарушение правил техники безопасности; к тому, что он сегодня только завтракал и совершенно забыл пообедать; к тому, что большая часть его друзей и знакомых начала его сторониться, как будто он заболел какой-то заразной болезнью. Забыл Олег и о том, что развалилась, как карточный домик, модель принятой им на основе пропаганды газет, радио и телевидения системы рационального государственного устройства так называемого социалистического общества и человеческих взаимоотношений, где человек человеку друг, товарищ и брат. А на самом деле оказались все же правы римляне, провозгласившие в свое время: "Homo homini lupus est" ( "Человек человеку волк").
Олег откинулся на спинку полужесткого театрального кресла - ему было тепло и уютно, а в атмосфере зрительного зала витал почти физически осязаемый низкий голос шансонье. Справа от него тихо шептались девушки - студентки, и от ближайшей соседки в темно-синем платье, вернее от ее светлых волос доносился сложный, но необыкновенно приятный аромат каких-то духов и еще чего-то непонятного и незнакомого.
В антракте он гулял по фойе вместе с девушками, угощал их в буфете пирожными и ситро. Попутно выяснилось, что его ближайшую соседку зовут Таня, и все три девушки действительно учатся на факультете французского языка.
После концерта Олег спросил у своей новой знакомой:
- Ну что, Таня, берешь меня в провожатые?
- А почему ты не спрашиваешь, где я живу? - ответила она вопросом на вопрос.
- А почему я должен об этом спрашивать? - отпарировал Олег.
- Потому, что уже было несколько раз, что ребята, узнав где я живу, быстро отказывались от роли провожатых.
- В таком случае, Таня, скажи, пожалуйста, где ты живешь? - со смехом спросил Олег, и вся компания также дружно расхохоталась.
- Отвечаю: в районе азотно-тукового завода.
- Тогда пойдем на трамвай, так как ехать действительно далеко!
Подруги Татьяны, жившие поблизости, попрощались и ушли, а Олег со своей спутницей отправились на трамвайную остановку. Таня оказалась интересной собеседницей и время, пока трамвай тащился до азотно-тукового завода, пролетело незаметно.
Затем они шли по темным и не мощёным улицам частного сектора и долго еще стояли у Таниного дома...
Когда они наконец-то распрощались, трамваи уже не ходили, и Олегу пришлось "пилять" домой вдоль трамвайных рельсов, а затем через железнодорожную станцию в общей сложности не менее семи километров.
На следующий день Олег встал поздно, съел завтрак, заботливо оставленный на столе матерью, и отправился на шахту за расчетом. Теперь он снова был полон энергии, а на события последних дней, связанных с его увольнением, смотрел, как и надлежало смотреть людям в его возрасте - как на забавное приключение.
На полпути к шахте он встретил своего старого знакомого - Витю Жученко. Он был старше Олега. Если Николаеву было двадцать лет, то Жученко уже перевалило за двадцать пять.
Олег знал, что Виктор имел довольно пеструю биографию - даже умудрился в юности "посидеть" за какую-то кражу. Но теперь он вёл довольно размеренный образ жизни и даже стал каким-то небольшим начальничком по строительной части.
Они поздоровались, и Виктор спросил:
- Где ты сейчас, Олег, трудишься?
- Да уже, в общем-то, нигде. Ищу работу.
- Так давай ко мне на участок. Мне нужны грузчики и разнорабочие, а тебя Бог здоровьем не обидел. Сейчас, наверное, по первому разряду в полутяже боксируешь? Оформляйся! Заработок у нас неплохой!
- До первого мне далеко. Еле - еле второй выполнил. Некогда тренироваться, - ответил Олег, - но в грузчики я бы к тебе пошел. Да, понимаешь ли, Виктор, есть тут одна закавыка!
- Никаких закавык! Сейчас закончится перерыв, пойдёшь со мной в контору, и сразу же напишешь заявление! А какая всё же у тебя закавыка?
- Меня уволили с шахты за грубое нарушение ПБ. Такая запись будет и в трудовой книжке.
Виктор помрачнел и ничего не ответил.
- Ну, ладно, я пошел. Пока, - попрощался Олег, который уже привык к такой реакции общества на свои злоключения.
- Знаешь, я попробую согласовать этот вопрос с начальником управления. Ты подойди...
- Витя! Не нужно ничего согласовывать! Я, в общем-то, и не особенно рвусь в грузчики. Так что, пока, - и Олег продолжил свой путь на шахту.
За полдня он посетил с обходным листом все указанные в нем места, сдал комбинезон, бушлат и жетоны от светильника и красного света.
В отделе кадров ему сказали:
- Зайдешь за трудовой книжкой после двух часов. Сейчас нет на месте начальника, и некому подписать.
Олег решил пообедать и отправился на расположенный рядом с шахтой железнодорожный вокзал, где плотно поел и, против обыкновения, выпил даже бутылку пива. Когда же он вышел из здания вокзала, к нему привязались две цыганки:
- Давай, красавец, погадаю, - сказала цыганка, что была постарше, - всю судьбу свою наперед узнаешь.
До сегодняшнего дня Олег никогда не связывался с цыганками. Он считал, что у него достаточно здравого смысла для того, чтобы не верить в чудеса, нечистую силу, приметы и предсказания. Обычно он вежливо отказывался от подобных предложений, и этого бывало достаточно. Но когда гадалки делались чрезмерно настырными, он переходил на шахтерский сленг с элементами ненормативной лексики - и это уж всегда срабатывало безотказно, его оставляли в покое. Но на этот раз в нем пробудилось любопытство.
- Ну что ж, погадайте. А что для этого от меня требуется?
- Ничего. Давай руку, красавец, и слушай! - сказала цыганка постарше, и, взяв его за руку, развернула кисть ладонью вверх.
- Итак, что же меня ждет?
- Подожди! Дойдем еще до того, что ждет! Что-то плохо видно линии на руке. Мне нужно взяться за какие-нибудь деньги, которые были у тебя. Не бойся, я тебе их потом отдам. Но сейчас мне нужно за них держаться!
"Хрен ты их потом отдашь!" - подумал Олег, но вытащил несколько монеток общей суммой в шестьдесят копеек и дал их цыганке.
Та зажала деньги в руке, поводила пальцем по ладони Олега и начала:
- Жизнь твоя до сих пор не была счастливой. И хотя родители любили тебя, не получил ты от них ни богатства, ни славы. Пришлось тебе уже немало поработать на своем веку, но не головой, а руками. Долго держался ты за лопату и за кайло.
"Ты смотри, - удивился про себя Олег, - а она и действительно говорит что-то рациональное".
- Много друзей у тебя, но не верь им: продадут и сдадут они тебя в трудную минуту!
У "красавца" от удивления отвисла челюсть.
"Вот это да! Может она действительно, стерва, колдовать умеет, да с нечистой силой знается?" - подумал он, но ничего не сказал. Молчала и цыганка.
- Что, опять линий не видно? - спросила другая цыганка, та, что помоложе.
- Да, линии в глубину уходят! Нужно взяться за деньги покрупнее! Давай какие-нибудь покрупнее! - обратилась к Олегу цыганка постарше.
Не оправившийся от удивления "красавец" молча вытащил рубль и отдал цыганке. Та недовольно хмыкнула, но снова взялась за его ладонь.
- Никогда не думал, что в ваших предсказаниях есть какой-то смысл, - чистосердечно признался Олег.
- Это потому, что у тебя характер такой. Ты сильный и умный. Но этого мало. Много неприятностей у тебя уже было и еще больше их ждет тебя из-за основного твоего недостатка - ты не хитрый. Нужно быть хитрым! Если не будешь хитрым, тяжело тебе будет жить на свете!
"А ведь она права! - подумал Олег. - Ведь я много оплеух уже получил из-за того, что не мог или не хотел в нужный момент схитрить или прогнуться. И, очевидно, наполучаю их в дальнейшем еще больше, если буду продолжать в том же духе! Да и нынешняя моя ситуация могла бы быть другой, если бы я вместо того, чтобы выкладываться как идиоту в сверхурочное время, отправил бы подальше вместе с его козой и распилами уважаемого горного мастера Анатолия, который теперь поджал хвост, преспокойно сидит в кустах и даже не считает нужным на глаза показываться!"
- Любят тебя, красавец, многие женщины! Но не умеешь ты этим пользоваться. И если не научишься, то будешь всю свою жизнь несчастливым, - добавила цыганка и остановилась.
- Нужны деньги побольше, - заговорила молодая цыганка уже почти требовательно, - давай сюда самые большие, какие у тебя только есть! И мы тебе всю твою судьбу до конца расскажем!
"И все же! И все же!, - думал Олег. - Цыганки понимают, что почти все родители любят своих детей. Здесь ничего чудесного нет. Что у меня нет ни богатства, ни славы, видно хотя бы по моим шмуткам, в которые я упакован, и по тому, где я обедал. То, что я работал и работаю руками - заметно по ладоням без всякого микроскопа. Это понятно! Дальше: с друзьями тоже почти все делается ясным, если вспомнить французскую пословицу: "Избавь ты меня, Господи, от друзей, а от врагов я сам себя избавлю!" И ведь редко у нормального человека в моем возрасте бывает мало друзей! Теперь по поводу хитрости..."
- Давай же деньги! И я расскажу тебе всё! Большие неприятности вижу я у тебя на пути! - снова включилась цыганка постарше.
"И тут она попала в точку! - отметил Олег. - Хотя, впрочем, какого человека не ждут на жизненном пути, в конце концов, неприятности!
Однако же, они, эти цыганки, отличные психологи! Многое видят насквозь, а кое-что ловят прямо на лету. Вот бы так работать большинству наших задрипанных профессионалов!"
- Ну ладно, девчата, давайте на этом остановимся! Пусть то, что ждет каждого, произойдет, как говорится, по Божьей воле! Рубль шестьдесят оставьте себе за честный труд, а больше денег я вам не дам. Хотя работа ваша, честно скажу, мне понравилась! - сказал Олег и добавил с ехидцей: - Вы же сами говорили, что я сильный и умный!
- И, кажется, уже делаешься и хитрым, - добавила с усмешкой молодая цыганка.
- Не хочу делаться хитрым. По - настоящему сильный человек редко прибегает к хитрости! А, начав постоянно хитрить, очень легко превратиться просто в дерьмо, - серьезно ответил Олег, повернулся и пошел в сторону шахты.
Забрав в отделе кадров трудовую книжку, где крупными буквами, почти на всю страницу было выведено: "Уволен за грубое нарушение правил техники безопасности", он присел в сквере на скамейку и задумался, что же ему делать дальше?
И хотя было тепло и сиял весенний день, в голове у Николаева снова возникло:
"Ветер осенние листья кружит,
Впрочем, ему их нисколько не жаль..."
- Отдыхаем? - раздался рядом знакомый голос.
Олег обернулся и увидел, что рядом с ним на скамейке сидит Соколовский, ветеран труда и Почётный Шахтер. Когда подошел Соколовский, он не заметил.
Они не были близко знакомы, и Олег не знал даже, как зовут Соколовского по имени и отчеству. В последнее время тот, будучи на пенсии, всё же не мог расстаться с родной ему шахтой, а работал под землей и руководил бригадой, как их называл Олег, "дедушек".
Десяток ветеранов шахты входили в эту бригаду, и они, работая в четвертой смене, чистили в штреках и квершлагах канавки для стока воды. Олег часто конфликтовал с этой бригадой, так как также почти постоянно работал в той же смене. Вагонетка для мусора, которую выставляли на рельсовый путь "дедушки", мешала ему возить составы с участков и на участки. А электровоз Олега, естественно, нарушал ритм работы бригады Соколовского. Поэтому они при встречах под землей вместо приветствий, начинали разговор с ругани. Но их ругательства были скорее ритуальными, чем озлобленными. Ведь и один и другой лагерь правильно понимал ситуацию. И они всегда, в конце концов, находили возможность консенсуса и какого-либо компромисса.
- Отдыхаем! - грустно согласился Олег.
- Был я в шахткоме, - неожиданно сказал Соколовский, - ты, Олег, попал в скверную историю и уволен по такой статье, что теперь тебе не поможет ни суд, ни прокурор...
- А пошли они все!.. - Олег с искренним и глубоким чувством начал тираду в адрес всех составных частей современной ему государственной машины.
- Стоп! Стоп! - остановил его Соколовский. - Кое - чего не стоит делать против ветра. Кроме того, что испортишь себе туфли, ты ничего другого при этом не добьешься!
- Вот я помню один случай..., - продолжил Соколовский.
Этот разговор тянулся долго. В техникум в этот день Олег так и не попал. Но разговор дал ему многое.
Олег убедился, что на свете все же существуют люди, которые поступают не в угоду "судьбодробительным машинам", а по велению своей совести и бывает даже во вред себе. И настолько бывают сильны духом эти люди, что иногда они могут сделать почти невозможное, то есть внести разлад в отлаженное действие "судьбодробительных машин", и делают они это без надрыва, а как нечто само собой разумеющееся, рутинное, причем без малейшей выгоды для себя. Делают просто так...
Соколовский убедил Олега написать заявление в шахтком с просьбой пересмотреть его дело. Он пошел с ним на заседание комиссии по трудовым спорам, и при пересмотре дела выступил сам, и первые его слова были:
- Послушайте, нельзя же просто так, с плеча рубить парню голову...
"Судьбодробительная машина" сделала по инерции еще несколько оборотов, но вскоре застопорилась окончательно...
С тех пор прошло много лет, но Олег Николаев на всю жизнь запомнил урок, преподанный ему "судьбодробительной машиной" и человеком, который её остановил. После этих событий он начал несколько по-иному оценивать людей, видеть их гораздо глубже.
Но каждый раз, когда он встречал людей, которые подобно Соколовскому поступали так, а не иначе, исходя не из личной выгоды, а "просто так", по велению своей совести, иногда даже рискуя сами быть смолотыми “судьбодробительными машинами" - это становилось для него настоящим праздником. Да что греха таить, часто и сам он теперь поступал так, как считал правильным, а не выгодным для себя. Иногда это ему вредило, но каждый раз он рос в собственных глазах и в глубине души считал, что действовал в этих случаях как мужчина.

Сергей ЧЕРНЯВСКИЙ



Интернет магазин автозапчастей MOTOX.BY   купить аккумулятор  в гродно для любых автомобилей 


Своё Спасибо, еще не выражали.
Google - Ключевые Cлова: Олега, несколько, теперь, почти, цыганка, начал, время, сказал, нужно, подумал, чтобы, Спиридоновна, клеть, сейчас, начала, который, Соколовский, сегодня, просто, вдруг.
Добавить в закладки

Комментарии

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Всего на сайте: 43
Гостей: 9
Пользователи: - отсутствуют
Роботы: Arraycrawl Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot
Пользователей:
Новых: 23
За час: 2
За месяц: 628
Всего: 35440

Приветствуем новичка:
qnRiceDaviesAtwoodtk

Выбор Шаблона

да ya_za
да, хочу быть модератором close
нет nini
нет и заходить туда не буду 2


Анализ сайта pr
Наша кнопка
Горловка пуп земли
Моё настроение маслом на полотне
Яндекс цитирования

сайт горловки

Cайт горловки Горловка Пуп Земли » Библиотека » Рассказы » ЧЕРНЯВСКИЙ Сергей » СУДЬБОДРОБИТЕЛЬНАЯ МАШИНА