Сегодня
Регистрация | Забыли пароль? Логин Пароль   
НЕРАСЧИЩЕННЫЕ ДОРОЖКИ
Автор: chelovek42 13-10-2011, 13:08 0 2016    
С утра у Филиппа было паршивое настроение. Скорее всего, потому что накануне перебрал в ресторане по случаю своего дня рождения. А может, раздражение испытывал от слишком раскованных женщин, которые (он был уверен в этом) любят не столько его самого, сколько его положение в обществе и содержимое модной, из натуральной кожи борсетки.
Вообще-то, тридцать пять исполнилось Филиппу в четверг, но он перенёс банкет на воскресенье и, видно, зря: после шумного застолья начало новой недели не клеилось, всё валилось из рук.
Мать, правда, вовремя поздравила своего единственного по телефону так нежно, как умеет только она. В заключение пообещала чуть позже привезти подарок, когда установится погода.
- Сугробы высоченные. Автобусы не ходят, - звучал в трубке материнский голос.
- Здесь тоже. Я распорядился прочистить дорогу от дома до офиса. Не пешком же добираться до работы! – сказал сын. – Не тратилась бы на подарок: у меня всё есть. Ну да ладно, после выходного заеду и сам заберу. Не езди по холоду.
Словоохотливая мать собралась было рассказать о какой-то маловажной чепухе, но он нетерпеливо перебил её:
- Ма, не мешай работать. Короче.
Она извинилась и торопливо положила трубку.
«А может, в ресторан её пригласить?» - мелькнула мысль и тут же разбилась вдребезги о камни преткновения, навороченные логикой. Во-первых, присутствие матери будет связывать его, именинника, по рукам и ногам. Она, конечно, никаких нотаций читать при людях не посмеет; но один только её вид: слегка нахмуренные широковатые брови, из-под которых всегда как-то слишком по-детски, чисто и наивно, смотрят глаза, её застенчивая улыбка – всё это затормозит его друзей. Ни тебе сального анекдота, ни привычного ругательства (просто так, разнообразия ради), ясно, не позволишь. Второе – ещё хуже. Уж очень она закомплексованная, как говорится, «ступить по-светски не умеет». И третье – слишком просто одевается, без всякого намёка на шарм. Сколько раз он привозил ей что-то современное, модное! Она медленно проведёт рукой по вещи и скажет:
- Красиво, конечно. Ладно, на праздник надену.
А поскольку праздники в жизнь матери приходят редко, Филипп чаще всего видел её не в обновках, а в выцветших, правда, всегда чистеньких халатиках летом, а зимой в толстой драповой юбке и жилете из такой же ткани. Жилет она надевала поверх фиолетового, крупной вязки свитера.
«Да, ресторан не для неё. Пусть сидит дома. Позже заеду с тортом и шампанским. Отметим по-семейному», - подумал он.
После разговора с матерью он получил ЭС-ЭМ-ЭСку от Карины – той девушки, которой всерьёз увлёкся ещё в прошлом году, но со временем охладел, узнав о её беременности. На экране мобилки вначале - поздравление, а затем – новость: «Вовчик кареглазый, как ты, уже улыбается и ручки протягивает. Мне есть для кого жить».
Филипп мгновенно вспотел и оглянулся по сторонам, словно в офисе кто-то мог прочесть то, что адресовалось только ему. Он ясно представил красивую, весёлую блондинку с розовым карапузом среди пелёнок, вполголоса произнёс: «Ручки протягивает… Это как понимать? Намёк на алименты? Не дождётесь! Я и так выделил сверхсолидную сумму, чтобы эта дурёха избавилась от лишнего груза и не заарканивала меня. Честно ей сказал о своей неготовности к семейной жизни. Другая всё трезво бы взвесила и по-хорошему отцепилась, но Карина аналитически мыслить не умеет. Ну что ж, каждый делает свой выбор. Её выбор – Вовчик. Пусть радуется ему. У меня и так забот выше крыши. Одна только Элеонора чего стоит. Не даёт проходу. Длинная, как рыба путасу, она вообще не вызывает никакой симпатии. Я вынужден всё терпеть, поскольку её папашка в налоговой инспекции не последняя величина. Девица совсем обнаглела: чуть ли не открытым текстом предлагает себя».
А тут ещё мать со своей склонностью к разговорам «по душам». Каждый раз, когда он навещает её, она суетится, старается накормить чем-либо вкусненьким, а потом предлагает:
- Сядем рядком да поговорим ладком.
Он послушно садится рядом на диван, слушает. Мать обычно начинает издалека:
- Ты только не обижайся, Филиппушка, сам подумай, как плохо одинокому жить. Вот как погиб твой отец в шахте, осталась я одна.
- Почему одна? Моя забота не в счёт? И уголь, и дрова – всё стараюсь вовремя привезти.
- Спасибо, конечно. Только я не о себе. Жениться тебе пора. Придёт старость, почувствуешь, как плохо одному.
- До старости ещё вроде и далековато, - отшучивался сын.
- Далековато, хотя молодость от тебя уже убежала. Девчонок много, а ты как перст один. Надо, чтобы не только я тебя ждала. Жена должна быть, и детские голоса должны звучать в доме. Тогда мне можно умереть спокойно.
- Рано о смерти думаешь, ещё нет и шестидесяти.
- Смерть не спрашивает, сколько лет, когда в дверь стучится. Подумай над моими словами, сынок. Богатство не самое главное в жизни.
- А что главное?
- Я тебе только что объяснила! – искренне удивилась мать его непонятливости. – Семья – главное! Чтобы тебя с работы жена ждала, чтобы…
- Ну, ладно, ма. Короче, я поехал. А то если твои разговоры «по душам» слушать, так весь день пройдёт. Некогда будет на хлеб зарабатывать, не то что богатство копить.
Подобные беседы возникали не раз. И не раз он прерывал мать на полуслове, считая, что не всегда нужно прислушиваться к её советам. Семья – это ответственность, обязанности, в какой-то мере отчётность. А ему пока совсем не хотелось ни отчитываться в чём-то перед кем-то, ни ответственность взваливать на свои плечи, если она не производственного профиля. В своё время он отдалился от матери, купив особняк, чтобы жить, как хочется.

* * *

- Да что ж голова такая, будто в неё кирпичей натолкали! – буркнул себе под нос Филипп, энергично растирая ладонями виски. – Интересно, каким образом наглая «путасу-Элеонора» разнюхала, что застолье перенесено с четверга на воскресенье. Без приглашенья явилась в ресторан с шикарным букетом, джентльменским набором фирменного производства и дурацкими недвусмысленными намёками. «Ну и ну, - подумал тогда именинник, - понравилась бы матери такая фифа в качестве невестки или, наоборот, взмолилась бы родная…»
Друзья Филиппа многозначительно переглянулись, освобождая место для дамы, а он так наклюкался в знак протеста, что утром не мог вспомнить, высадил Элеонору возле её подъезда или позволил впорхнуть в свой особняк, с евроремонтом, современной мебелью и пожилой интеллигентной домработницей…
Бесшумно открылась дверь, и заботливая секретарша подала ему на изящном подносе чашку крепкого кофе и какую-то крупную таблетку. Через некоторое время головная боль почти полностью отступила, появилась способность анализировать, толково отвечать на телефонные звонки и, прежде чем подписать нужные документы, ознакомиться с содержанием бумаг.
Постепенно Филипп входил в обычное русло своей работы, старался не обращать внимания на дискомфорт в душе. Он был уверен, что душа у человека есть и находится она чуть ниже щитовидки. Она – как неопознанный элемент: её не вычислишь никакими УЗИ и лазерами, но она всё-таки существует и тревожно ноет, чуя приближающуюся беду.
В отрезвевшем сознании директора мелькали поочерёдно помимо его воли два портрета, сменяя друг друга. Изящная пианисточка Карина и малопривлекательная, с грубыми чертами лица Элеонора. Изредка эту компанию несовместимых личностей заставлял потесниться портрет матери со скорбными складками от крыльев носа до уголков рта. Казалось, вот-вот уста разомкнутся и вырвется укоризна: не будь пустоцветом, сынок; одинокого ни слава, ни богатство не радует.
Задолго до обеденного перерыва охранник сообщил, что какой-то Василий Черепков рвется на личный приём. Босс пытался вспомнить настыр¬ного посетителя. Наконец, вспомнил: это же сосед матери. Коротко распорядился:
- Зови!
Раскрасневшемуся от мороза Ваське приказал:
- Говори, что там у тебя. Только не долго: работы невпроворот.
- Что рассказывать? - безнадежно вздохнул посетитель, и руки его нервно мяли шапку.
- Ну и поза! Словно ходок у Ленина, - неожиданно развеселился Филипп. - С чем пришел?
- У твоей матери уже третий день дорожки не расчищены. Собака воет, как ненормальная. До калитки я, конечно, расчистил, без проблем. Собаке бросаю через забор хлеб. Во дворе сугробы не тронутые. Съездил бы, как бы беда не случилась, - заискивающе и как-то виновато сообщил сосед.
«Вот что делает с человеком бедность, невостребованность, - подумал Филипп, инстинктивно отгоняя тревожные мысли о матери и пытаясь сосредо¬точиться на неудачнике Василии. - В детстве сидели за одной партой, на¬перебой выкрикивали, если знали то, о чём спрашивал учитель. Но после школы дороги разошлись». Филипп поступил в институт, Василий - прями¬ком в рабочий класс, а спустя годы вроде и поговорить не о чем, кроме ничего не значащих дежурных фраз: «Привет, как дела?» - «Нормалёк. А у тебя?» - «Покоряю вершины». – «Успехов!» - «И тебе».
Душа Филиппа тревожно забилась на уровне щитовидки, а он всё ещё сохранял внешнее спокойствие, допытывая Ваську:
- С чего ты взял, что плохо? Собака старая уже, зима лютая, вот и воет. А мать, может, сознательно оттепель ждет, чтобы снег осел. Меньше чистить придется.
- И поэтому печку не топит?
- Она запасливая. У неё всегда в коридорчике ведра три-четыре угля стоит.
- А дым из трубы почему не идет? Съездил бы!
На какое-то мгновение Филиппу стало не по себе. Получалось, сосед больше беспокоится, чем родной сын.
- Ты когда с ней перезванивался?
- Совсем недавно. В четверг. С днём рождения поздравляла, - уныло от¬ветил Филипп, скрыв от одноклассника, что до конца не дослушал мать, оборвав её на полуслове своим привычным «короче». - Ладно, чего зря до¬гадки строить. Поехали!

* * *

Вдоль шоссе - огромные бугристые сугробы, навороченные трактором. Иномарка шла осторожно, словно боялась оказаться под случайным снеж¬ным обвалом. Филипп хотел включить музыку, но что-то остановило его.
- Может, она просто приболела? - тихо предположил Василий.
- Вряд ли. Она у меня здоровая, - так же тихо ответил Филипп.
- Здоровая?! За зиму моя жена ей дважды «скорую» вызывала. Давление. Меня за таблетками посылала. Медсестра приходила уколы делать.
Филипп густо покраснел. Оказывается, мать здоровьем не блистала, просто не любила жаловаться. Между прочим, как всегда. Не любила создавать кому-либо проблемные ситуации. Даже картошку и капусту на зиму, как го¬ворится, на своем горбу таскала, ни разу не попросив, чтобы он привез на машине. Когда сын возмутился, она виновато улыбнулась:
- Я понемножку. Пенсионерке некуда опешить.
Филипп считал себя неплохим сыном, а вот, оказывается, далеко не всё знал о своей матери. Сейчас он молчал, сосредоточенно вцепившись в руль и неотрывно следя за дорогой. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы мать была жива. Пусть даже слабая, едва дышащая, с еле прощупывающимся пульсом, лишь бы только жива. Нерасчищенные дорожки, вой собаки (со слов Василия) заставляли больно съеживаться сердце. Мучило нехорошее предчувствие

* * *
Калитка не открывалась, припертая толстым слоем снега.
- Перелезай через забор. Я сейчас свою лопату тебе переброшу, иначе до крыльца не добраться, - командовал Василий.
Филипп подчинился. Собака радостно забегала взад - вперёд по проторенно¬му ею полукольцу. Мужчины вдвоем от ворот до крыльца пробили «туннель». Входная дверь в дом не была заперта изнутри и легко поддалась. На кухне возле печки стояло ведро с углём, на плите - несколько поленьев. На ди¬ване в домашней куртке и пуховом платке лежала мать, свесив ноги на пёстрый коврик. В правой руке зажата неначатая пластинка каких-то таблеток.
- Мама! - ринулся к ней Филипп.
Она не отвечала. На неестественно желтом лице застыла полуулыбка. Так она улыбалась, если хотела сказать что-то очень важное. Восковые руки были слегка опухшие, без единой морщинки.
Филипп вдруг вспомнил себя в двенадцатилетнем возрасте, когда мать попала в больницу с желтухой. Его к ней не пускали. Он тайно проник в палату и первое, что увидел, лимонно-жёлтое лицо матери и такого же цвета руки поверх одеяла.
- Мамочка, не умирай! - заплакал он и прижался лицом к её рукам.
Тогда, в больнице, её руки были теплые - сейчас ледяные. Тогда мать открыла глаза и слабым голосом успокоила его - сейчас ни один мускул не дрогнул на её лице. И загадочная полуулыбка под неведомым замочком держала тайну, не собираясь её разглашать.
Растерявшийся Филипп не знал, что делать. Слезы жгли глаза. Ему очень хотелось услышать голос матери, но он... забыл его. Странно, почему. Может, от нервного шока? Он просто не мог вспомнить интонацию голоса матери. Хорошо помнил, как постоянно прерывал её, когда она о чем-то долго рассказывала, - «короче», «короче». Она обижалась, поджимала губы, умолкала. И вот замолчала навсегда.
- Я не могу вспомнить её голос! – с ужасом произнёс Филипп, уткнувшись в плечо соседа.
- Это пройдет. Вспомнишь. Сейчас о другом думать надо.
- «Скорую»?
- Бесполезно. Видишь, она вся задубела. В доме минусовая температура. Видно, печку хотела растопить, да не успела. Милицию вызывай по мобилке и врача. Я сейчас жену позову. Помыть её надо, потом и ещё что-то там, по-христиански. Они, женщины, лучше знают.
В ожидании врача Филипп нервно ходил по комнате. Только сейчас заме¬тил увесистый пакет на столе. В пакете - поздравительная яркая открытка с выпуклыми гвоздиками вокруг цифра "35" и темно-синий спортивный кос¬тюм. В сознании вспыхнул кадрик: осенью Филипп чистил сад, лазил по де¬ревьям, отпиливая мертвые ветки. Случайно зацепился и порвал штанину.
Мать тогда шутя пообещала купить ему новый костюм для дома.
Он засмеялся:
- Не надо. Всё равно не угодишь: я ношу только фирменные вещи.
То было осенью, а сейчас материнский «ширпотребовский» подарок показал¬ся ему самым дорогим.

* * *
Прошло два месяца. Сын заколотил наглухо двери и окна в родительском доме. Собаку привез к себе. Странно, но его огромная овчарка без всякой агрессии встретила дворняжку и даже поделилась своей «жилплощадью». По вечерам Филипп долго не мог уснуть. Всё вспоминал, чему учила его мать. Порой ему становилось стыдно из-за того, что он многие её советы просто игнорировал, считая себя умнее, расторопнее, современнее, чем она.
«А вот насчет «пустоцвета» мама была права, - подумал однажды. - Действительно, жить в одиночестве тяжко. Раньше я этому не придавал значения. Было к кому ездить. Мне доставляло радость привозить матери обновки и такие продукты, которые она не могла себе позволить. Вернее, пенсия не позволяла. Всё помнится. Вот только голос её словно испарился из памя¬ти. Не звучит во мне... Я так долго берег свою пресловутую свободу. Старался побольше зарабатывать. Принесло ли всё это радость? Приносило, но быстро проходило. Может, не так живу? А как надо? Поменьше философствовать? Жить проще? Как? Может, как Карина? Плюнула на меня с высокой колокольни, ничего не потребовала, не унижалась. Живёт себе со своим Вовчиком, а декретных вряд ли хватает…»
И вдруг совершенно неожиданно для самого себя Филиппа захлестнула тёплая радостная волна, светлое чувство заполнило душу, решительно вы¬тесняя изнутри всё мрачное, ненужное, корыстное. До зарезу захотелось увидеть эту гордячку с блестящими белокурыми волосами, захотелось взять на руки своё кареглазое подобие, которое уже, наверное, не только умеет протягивать навстречу ручки, но и сможет крепко схватить отца за нос, чтобы не задирал его вверх, не искал звезды в небе в то время, когда здесь, на земле, есть самоцветы. А ведь и правда, подумал, Карина была единственная в том смысле, что никогда не интересовалась его зарплатой, у неё не разгорались глаза от его богатства. Как же она не похожа на всех тех «прилипал», с которыми он прожигал вечера!

* * *
Филипп долго одевался перед зеркалом, меняя то одну, то другую ру¬башку. Ещё дольше выбирал игрушки в «детском мире», а в ювелирном без всяких раздумий купил оригинальное, сразу понравившееся колечко и решительно отправился по забытому уже адресу. Ноги сами понесли!
«Ты правильно решил, сынок!» - прозвучал в ушах голос матери.
Вот она, её интонация, воскресшая, родная до боли! Её голос! Мать и ОТТУДА благословляет его! А с таким благословением не пропадешь.

Своё Спасибо, еще не выражали.
Google - Ключевые Cлова: Филипп, матери, только, чтобы, когда, голос, просто, сейчас, Филиппа, подумал, долго, своей, всегда, вспомнить, Может, глаза, может, всего, Василий, Карина.
Добавить в закладки

Комментарии

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Всего на сайте: 45
Гостей: 10
Пользователи: - отсутствуют
Роботы: Arraycrawl Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot, spider Bot
Пользователей:
Новых: 22
За час: 1
За месяц: 627
Всего: 35439

Приветствуем новичка:
DavidFlarl

Выбор Шаблона

да ya_za
да, хочу быть модератором close
нет nini
нет и заходить туда не буду 2


Анализ сайта pr
Наша кнопка
Горловка пуп земли
Моё настроение маслом на полотне
Яндекс цитирования

сайт горловки

Cайт горловки Горловка Пуп Земли » Библиотека » Рассказы » Беличенко Нина » НЕРАСЧИЩЕННЫЕ ДОРОЖКИ